И вот, войдя в свой номер и начав переодеваться, они невольно завели разговор о сегодняшнем происшествии и о его главном герое, славном рыцаре Робин Гуде, как писали в средневековых романах.

Чего-то не очень он мне нравится, — сказала Ольга.

Стоя у себя за ширмой, она переодевалась из школьного платья в домашний халатик.

А мне очень! — из-за своей ширмы отозвался Олежка.

Ольга промолчала, А что ей было ответить? Сами прикиньте, и получится, что нечего.

Нет, можно, конечно, начать тупо спорить: «Он плохой! Он плохой!» А Олежка соответственно: «Нет, хороший! Нет, хороший!» И так до потери пульса. Но что это даст, посудите сами... А главное, она не могла так обращаться со своим родным братом... вернее, не просто братом, потому что двойняшки-близнецы — это посерьезнее, чем просто брат с сестрою, даже родные. Они... нет, конечно, вполне самостоятельные личности. Но в то же время они и как бы две части, две половинки одного организма. Поэтому как-то странно представить себе, что правая рука «ссорится» с левой, а тем более бьет ее. У них, у близнецов, и боль получается общая, и веселье. Хотя Олег вроде радуется одним вещам, Ольга иной раз — совсем другим...

Сейчас, когда братишка так... непререкаемо сказал ей: «А мне очень!», Ольга просто прекратила разговор. Наступило молчание. Это, кстати, как она заметила, хороший способ приводить Олежку в чувство. Он послушает-послушает ее молчание, а потом и скажет:

Ну хорошо, чего надулась-то? Давай подумаем вместе...

Хотя Ольга вовсе и не думала дуться, не думала сердиться на него. Она просто тихо-тихо стала разучивать фокус с исчезающими картами, который ей недавно показал (и научил секрету) великий цирковой маг и чародей дядя Ваня Янцзы. Кажется-то — особенно не цирковым людям — тебе секрет фокуса рассказали, ну и показывай его, пользуйся.