Хорошо, я вернусь... возможно. Однако вы должны немедленно попросить у меня прощения! Я ненавижу, когда на меня орут!

Наступила длинная пауза. Такие паузы во время боя быков называют «моментом истины» — когда замирает измученный, израненный, утыканный бандерильями бык, замирает многотысячная толпа фанатов, окружившая арену. Замирает и сам матадор, целящийся шпагой в тот бугор мышц между лопатками, проткнув который ты попадешь быку в самое сердце, и он передними ногами упадет на колени, захлебываясь своей черно-красной кровью.

Вот и сейчас все ждали этого смертельного мгновения. И оно наступило:

Извини меня, Кудинов, — черным, каким-то еле слышимым голосом произнесла Евгения Петровна.

Однако «матадору» этого показалось мало. Он еще и провернул шпагу в сердце быка... чего настоящие матадоры никогда не делают!

И дайте слово, что эта история останется между нами!

Даю тебе такое слово...

Вот и отлично!

Качнувшись на карнизе (тут Ольга была больше чем уверена, что он качнулся нарочно!), Робин Гуд подошел обратно к оконному проему, влез на подоконник, мягко спрыгнул на пол, прошел к своей парте... И все это, естественно, под восхищенными взглядами соплеменников! Сел за парту, сказал негромко:

Ну что ж, урок можно продолжить.

И тут учительница все испортила ему. Она сказала так же негромко, как и сам Робин:

Какой же ты жестокий!

Закрыла лицо руками и выбежала из класса.

К счастью, они совсем недолго находились в этой, говоря театральным языком, неловкой паузе. Раздался звонок на перемену, сразу стало можно шуметь — на совершенно законных основаниях. Все обступили Робин Гуда. Не' существовало в классе человека, который не был бы на его стороне. И не могло существовать! Потому что Робин был здесь потрясающим авторитетом. Потрясающим! Да и как не быть им, когда он сумел расправиться с могучей Евгешей.