Могли бы Тамаре еще родные отсоветовать вступать в «подобный брак». Но у Тамары не было родных. Она была детдомовская. А директор того дома, Роман Ильич Серегин, был очень хорошим человеком и не мог своей воспитаннице посоветовать стать несчастной. Недаром круглая сирота Тамара, которая никогда не знала ни отца, ни матери, взяла отчество — по имени Романа Ильича, а фамилией своей сделала его фамилию. Так и получилась она Тамарой Романовной Серегиной!

Через какое-то время у Тамары и Олавы родился отличный пацаненок, Сева. Он был куда темнее белокурой мамы и куда светлее темнокожего папы. Он рос крепким и стройным, а главное, очень ловким и скоординированным... Это значит, что никакое движение для него не было сложным. В общем, родителям было ясно: Сева станет жонглером... Так оно и вышло. Причем Всеволод Олавович стал жонглером классным, отличнейшим мастером. И сам Володя Кувырков — жонглер с мировым именем — говорит, что без Всеволода Олавовича, без его уроков я бы никуда!».

Но и слава, и мастерство пришли потом. А в восемнадцать лет Сева познакомился с некоей Мариночкой Серегиной. Вернее даже так: Мариной Романовной Серегиной. И влюбился в нее!

Вы скажете:

Да что за е-ка-лэ-мэ-нэ! Почему опять «Серегина» и почему опять «Романовна»?

Я отвечу:

А вы догадайтесь...

Ну, правильно. Дело в том, что Марина Серегина была из того же детского дома, что и Тамара Романовна Серегина.

Просто однажды Олава и Тамара поехали навестить своего старого учителя и старого друга Романа Ильича, вообще проведать детский дом, выступить с шефским концертом. И с ними был Сева, уже повзрослевший, уже настоящий мастер своего дела.

Как вы уже понимаете, произошла встреча Севы и очень большой любительницы зверей, руководителя живого уголка Марины Серегиной... Опять же я не буду долго рассказывать о том, как Сева из всех гастролей писал ей письма и проэванивал уйму денег, и, как сумасшедший, рвался в Москву, хотя ему предлагали очень выгодные заграничные контракты на такие гастроли, что иной бы жизнь за это отдал.